Javascript Menu by Deluxe-Menu.com

Святой Дионисий Великий был епископом Александрии с 248 по 264 год. В это время Александрийская Церковь претерпевала страшное гонение. Когда же преследование христиан стало  утихать, в городе, как раз накануне Пасхи, внезапно разразилась эпидемия. Св. Дионисий описал эпидемию и реакцию Церкви на неё в письме к своим духовным чадам, находившимся вне Александрии. Его наблюдения особенно актуальны для нас сейчас, когда наши нынешние церковные лидеры пытаются должным образом отреагировать на пандемию коронавируса, которая также вспыхнула в преддверии праздника Пасхи.

 

Письмо св. Дионисия было издано Евсевием в 7 главе его фундаментальной «Церковной истории»



[Евсевий пишет:] Войну сменила чума, а так как приближалась Пасха, то Дионисий опять письменно беседует с братьями и так говорит о страданиях от этого бедствия:

"Другим людям нынешнее время не покажется подходящим для праздника, и не будет оно подходить ни для этого нашего праздника, ни для какого другого – и не только для людей в печали, но и для тех, кто, казалось бы, преисполнен ликования. Сейчас всюду похоронный плач, все горюют; город оглашают вопли по умершим и каждодневно умирающим. Как написано было о первенцах египтян, так и теперь: "и поднялся вопль великий, ибо нет дома, где не было бы мертвеца" – хорошо, если не больше одного.

А до этой беды случилось много страшного. Сначала нас изгнали, но мы, одинокие, всеми преследуемые, всегда под угрозой смерти, и тогда справляли этот праздник. Место, где кто-то пострадал: деревня, пустыня, корабль, гостиница, тюрьма, – становилось для нас обителью праздника; самым сияющим был он для скончавшихся мучеников, участников пира небесного.

Затем пришли война и голод; мы переносили их вместе с язычниками, но еще и терпели их издевательства и не оставались безучастны к их поведению друг с другом и к их страданиям; мы радовались миру Христову, который Он дал нам одним.

После короткой передышки обрушилась на нас эта болезнь – для них самое страшное из всего страшного, из всех бед самая жестокая и, как говорит их собственный писатель [Фукидид], событие исключительное, какого никто не мог ожидать. Для нас оно таким не было; как и в других случаях, Господь нас испытывал и закалял. Болезнь не обходила и нас, но поражала больше язычников".

Дальше он говорит так: "Весьма многие из наших братьев по преизбытку милосердия и по братолюбию, не жалея себя, поддерживали друг друга, безбоязненно навещали больных, безотказно служили им, ухаживая за ними ради Христа, радостно умирали вместе; исполняясь чужого страдания, заражались от ближних и охотно брали на себя их страдания. Многие, ухаживая за больными и укрепляя других, скончались сами, приняв смерть вместо них. Народная поговорка, бывшая, казалось, только выражением благожелательности, осуществлена ими на деле: они были действительно людьми, уходившими из жизни, будто они сор перед другими.

Так уходили из жизни лучшие из братьев: священники, диаконы, миряне; их осыпали похвалами, ибо такая смерть, возможная только по великому благочестию и крепкой вере, считалась равной мученичеству. Они принимали тела святых на распростертые руки и прижимали их к груди, отерев глаза и закрыв рот, несли на своих плечах и не могли от них оторваться, обнимая; омыв, заворачивали в красивые покровы, а вскоре им уделяли те же заботы: оставшиеся в живых всегда следовали за теми, кто скончался до них.

Язычники вели себя совсем по-другому: заболевавших выгоняли из дома, бросали самых близких, выкидывали на улицу полумертвых, оставляли трупы без погребения – боялись смерти, отклонить которую при всех ухищрениях было нелегко".

Воину Христову надлежит всевозможно избегать тревог и смятений сердечных, если желает добре препобеждать врагов своих.

Как долг неотложный имеет всякий христианин, когда потеряет сердечный мир, делать всё от него зависящее, что может способствовать к восстановлению его; так не меньше того обязательно лежит на нём не допускать, чтоб какие-либо случайности текущей жизни возмущали сей мир: разумею болезни, раны, смерть сродников, войны, пожары, внезапные радости, страхи и скорби, воспоминания о прежних проступках и ошибках, словом — всё, чем обычно волнуется и тревожится сердце. Потому обязательно не допускать тревог и волнений в таких случаях, что поддавшись им, человек теряет самообладание и лишается возможности ясно понимать события и верно видеть подобающий образ действования, а то и другое дает врагу доступ взволновать его еще более и направить на какой-либо шаг, трудно поправимый, или совсем непоправимый. 

Я не то хочу сказать: не допускай скорби, потому что это не в нашей власти, а то: не допускай скорби возобладать твоим сердцем и взволновать его, держи ее вне, за пределами сердца и спеши так ее умягчить и укротить, чтоб она не мешала тебе и здраво рассуждать и право действовать. Это, при помощи Божией, в нашей власти, если у нас в силе нравственно-религиозные чувства и расположения. 

Из прискорбностей каждая имеет свои особенности и против каждой есть свои приемы; но я говорю вообще об них, разумея общее их свойство — растревоживать и возмущать душу, и общее против этого имея в мысли предложить тебе средство. Средство это есть вера в благое Провидение, устрояющее течение нашей жизни со всеми её случайностями, в личное каждому из нас благо, и благодушная покорность воле Божией, выражающейся в нашем положении, по коей в глубине души взывалось бы: буди воля Божия! якоже Господеви изволися, тако и бысть, и бысть во благо нам.

Сие благо в разных лицах разно сознается и чувствуется. Иной сознает: это благость Божия на покаяние меня ведет; другой чувствует: грех ради моих послал мне это Господь, чтоб очистить меня от них, несу эпитимию Божию; третьему приходит на мысль: испытывает меня Господь, искренно ли я служу Ему. Со стороны смотрящие на подвергшегося скорбям могут и четвертое подумать: это ему, — да явятся дела Божии на нём. Но такое решение может иметь место не иначе, как по окончании прискорбностей, и именно при явной помощи Божией. В душе же скорбящего уместны только три первые чувства. И они все такого свойства и силы, что какое бы из них ни взошло на сердце, всякое сильно утишить поднимающуюся бурю скорби и водворить в сердце мирное благодушие. 

И вот тебе общее средство к умиротворению сердца, когда прискорбности покушаются возмутить его: восставив в возможной силе веру в благое Провидение о тебе Божие, и оживив в душе богопреданную покорность воле Божией, наводи на сердце сказанные выше помышления и понудь его почувствовать, что настоящею случайностию скорбною или испытывает тебя Господь, или очистительную эпитимию на тебя налагает, или подвигает на покаяние, или вообще, или частно о каком-нибудь забытом деле неисправном. Как только сердце восчувствует что-либо из сего, скорбь тотчас утихнет, и даст ему возможность вслед за сим восприять в себя и другие два чувства; все же вместе они скорее водворят в тебе такой мир и благодушие, что ты не возможешь не взывать: буди имя Господне благословенно во веки! Что масло на волны моря, то сии чувства на скорбное сердце: улегаются волны и бывает тишина великая. 

Так умиротворяй сердце, когда оно встревожилось в какой бы то ни было степени. Но если ты долгим над собой трудом и духовными подвигами так внедришь в сердце сказанные чувства, что они будут преисполнять его неотходно; то никакая скорбь не потревожит тебя; потому что такое настроение будет для тебя действеннейшим предохранительным средством против того. Не то, чтоб чувства скорбные уж и не подступали; они будут подступать, но тотчас же и отступать, как волны морские от крепкого утеса. 

Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего камо бежу? Аще взыду на Небо, Ты тамо еси; аще сниду во ад, тамо еси. Аще возму криле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя. (Пс. 138, 7-10)

Не успеет внимание остановиться на происходящем в одной стране, как оно отвлекается еще более грозными событиями, неожиданно вспыхнувшими в другом месте; не успеешь вникнуть в них, как еще новые события отвлекают взор в третье место, заставляя забыть про прежние, хотя и они не прекратились.

Напрасно собираются совещания представителей разных стран, которые стараются найти исцеление общей болезни, они обнадеживают себя и других «легкомысленно говоря: “мир! мир!”, а мира нет» (Иер. 6, 14; 8, 11).

Не только не прекращаются бедствия в тех странах, где уже они совершаются, но и наступают внезапно там, где считалось безопасно и хорошо.

Убегающие от одних бедствий попадают в другие, часто еще худшие.

«Как если бы кто убежал от льва — и напала на него медведица; или вскочит в дом и обопрется руками своими о стену — и ужалит его змея» (Ам. 5, 19); или как говорит другой пророк: «и будет — бежащий от страха впадет в пропасть и вылезающий из пропасти попадет в сеть. Ибо окна небес отверзлись и трясутся основания земли» (Ис. 24, 18) [обе цитаты в пер. свят Иоанна].

Подобное видим мы в настоящее время.

Отправляющиеся на мирную работу вдруг становятся жертвами военных действий, возникших там, где их меньше всего ожидали.

Спасающиеся от военной опасности терпят ужас стихийный в бедствии землетрясения или тайфуна.

Многие находят себе смерть там, где спасались от смерти. Другие же готовы лучше подвергнуть свою жизнь опасности, чем изнывать в местах, почитаемых безопасными, в ожидании иных бедствий, могущих прийти в те края.

Кажется, нет места на земном шаре, которое за последнее время являлось бы спокойным и тихим пристанищем от мiровых невзгод.

Осложнения политические, экономические и общественные.

Беды в реках, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во градех, беды в пустынех, беды в мори, беды во лжебратии,как говорит апостол Павел (2 Кор. 11, 26).

К сим бедам в наши дни нужно добавить еще «беды на воздухе и беды с воздуха», особенно страшные.

Но когда перечисляемые апостолом Павлом беды переносил и сам славный первоверховный апостол, у него было великое утешение. Он знал, что страдает за Христа и что Христос вознаградит его за них: «Я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день» (2 Тим. 1, 12). Он знал, что Господь, если будет нужно, даст ему силу перенести и еще большие бедствия, и потому смело говорит: Вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе (Флп. 4, 13).

Для нас же нынешние бедствия так ужасны потому, что они постигли нас не ради нашей твердости в вере и мы переносим их не за Христа. Мы посему не уповаем получить венцы за них.

А что гораздо хуже и что делает нас бессильными в борьбе с невзгодами — то, что мы не укрепляемся силой Христовой и уповаем не на Бога, а на силы и средства человеческие.

Мы забываем слова Священного Писания: Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения… Блажен, емуже Бог Иаковль Помощник его, упование его на Господа Бога своего (Пс. 145, 35). И еще — Аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий (Пс. 126, 1).

Мы стараемся найти твердую опору помимо Бога, и случается с нами по речам пророческим: будет вам грех сей, аки стена падающая внезапу града тверда пленена, которого вскоре настанет падение (Ис. 30, 13). Горе опирающимся на такие стены! Как обрушивающаяся стена губит тех, кто на нее опирались, так с гибелью ложных надежд погибают те, которые на них уповали. Упования те для них бывают «подпорою тростниковою». «Когда они ухватились за тебя рукою, ты расщепился и все плечо исколол им; и когда они оперлись о тебя, ты сломался и изранил все чресла им» (Иез. 29, 7).

Совсем иное бывает с ищущими помощи Божией.

Бог нам Прибежище и Сила, Помощник в скорбех, обретших ны зело. Сего ради не убоимся, внегда смущается земля и прелагаются горы в сердца морская (Пс. 45, 2-3).

Ничто не страшно уповающему на Бога. Не убоится он человека-злодея. Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь Защититель живота моего, от кого устрашуся? (Пс. 26, 1).

Не страшны ему ужасы войны. Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое; аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю (Пс. 26, 3).

Спокоен он, живя дома. Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится (Пс. 90, 1).

Готов он и поплыть по морю — …в мори путие Твои, и стези Твои в водах многих (Пс. 76, 20).

Смело, словно на крыльях, полетит он и по воздуху в отдаленные страны, говоря: И тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя (Пс. 138, 10).

Не убоится он от страха нощнаго, от стрелы, летящия во дни, от вещи, во тьме преходящия, от сряща (нападения) и беса полуденнаго (Пс. 90, 3).

Но и смерть не страшна ему, ибо для кого жизнь — Христос, для того смерть — приобретение (Флп. 1, 21). Кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь или теснота, или гонения, или нагота, или беда, или меч?.. Ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни Начала, ниже Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия (Рим. 8, 35-39).

Через мрачную, глубокую пропасть скорби, внезапно открывшуюся пред нами, перенеситесь на крыльях веры! Не испытывайте волн недоверчивою стопою размышления человеческаго, идите смело по ним мужественными шагами веры – и обратятся под ногами Вашими мягкия, влажныя волны в твердыя мраморныя, или гранитныя плиты. Тем более нейдут Вам робость и сомнение, при зрении моря скорбнаго, при зрении ветра крепкаго, что призывающий Вас ходить по морю скорбей, отделяющий для таковаго хождения от прочей братии Вашей – Сам Господь. Это призвание есть вместе и блаженное избрание! Христос знаменует «Своих» печатью страданий! Он обрел душу Вашу благопотребною Себе, и потому печатлеет ее Своею печатию! И стоит отдельно малое стадо, часть Христова, от множества прочих людей; Христовы держат в руках своих признак избрания их Христом – чашу Христову; на раменах их знамя – Христов Крест. Далеко, далеко отшатнулись от них сыны мира! Безчисленною толпою, с шумом, в упоении странном, гонятся они за попечениями и наслаждениями временными. Время, в очах их, преобразилось в вечность! Они проводят жизнь безскорбную, преуспевают в тленном, забыты Богом, не возбуждают против себя диавола: они угодны диаволу, – часть его. Чаша Христова отверзает вход в страну разума духовнаго, состояния духовнаго, вшедший туда и причастившийся трапезы утешения духовнаго соделывается мертвым миру, безчувственным к временным скорбям и лишениям, начинает совершать свое земное странствование, как бы несущийся по воздуху превыше всего, – на крыльях веры. Оковы разума притягивают нас к земле – стране мучений; находясь на земле, мы невольно подвергаемся и мучениям: «приложивый разум приложит болезнь» (Еккл. 1:18), – говорит Писание. Вера подымает с земли, освобождает от оков, изъемлет из среды мучений, возносит к небу, вводит в покой духовный. Вшедшие в этот покой почивают прохладно, насладительно на роскошно постланных, драгоценных одрах Боговидения.

Приимите эти строки, произносимыя от сердечнаго участия, которое с перваго свидания с Вами возбуждено во мне Вашею душею, носящей во глубине своей какой-то особенный залог, залог таинственный, Боголюбезный, – залог Богоугождения. Примите эти строки из страны страданий, в которую я поселился очень давно: Богу не было угодно, чтоб шел я путем общим, обыкновенным! Он поставил меня на стезю отдельную, в страну совсем особенную, – и редко встречаю путешественника, идущаго по этой стези, посетившаго эту страну, с которым бы можно было перемолвить слово на том языке, которым говорят в стране той и который сделался мне несколько знакомым, – утешительно звучит он для слуха души моей. В звуках его слышу что-то родное.

Что, между прочим, совершается в этой чудной стране? Там непримиримая война, там непрестанныя битвы, сечи кровавыя между Израильтянами и народами иноплеменническими. В числе иноплеменников возстают на Израильтян и исполины, сыны Енаковы – скорби, приводящия нас в страх, в разслабление, в отчаяние. Соглядатай Израиля – разум возвещает о них душе и ея силам: «видехом исполины, сыны Енаковы, и бехом пред ними яко прузи, и тако бехом пред ними. Не можем изыти противу языку сему, яко крепльший есть паче нас» (Числ. 13, 34, 32). Точно! Размышление, основанное на обыкновенном ходе вещей, помышления собственно и единственно человеческия приносят «ужас земли, юже соглядаша, к сыном Израилевым» (Числ. 13, 33). Но истинный Израильтянин, верный Богу водится верою в Бога; он облечен во всеоружие. «Пожену враги моя, – восклицает он, – и постигну я, и не возвращуся, дóндеже скончаются. Оскорблю я, не возмогут стати: падут под ногами моима. И истню я яко прах пред лицем ветра, яко брение путий поглажду я» (Пс. 17:38–39, 43). – Не одобряются в этой войне многая и тонкия размышления, которыя силится ум, уповающий на себя, на свою силу, на число и высоту своих познаний, противопоставить напирающим толпам иноплеменников. «Сынове Ефремли наляцающе и стреляюще луки, – возвещает Пророк, – возвратишася в день брани» (Пс. 77, 9). Не устоять размышлению человеческому против густых полчищ иноплеменников! Собьют они его, переспорят, произведут в уме возмущение, в мыслях смешение; – тогда на стороне их победа!

Для вернаго успеха в невидимой брани с князьями воздушными, с духами злобы, темными миродержителями нужно взяться за оружия, подаемыя верою, подаемыя буйством проповеди Христовой. «Буее Божие премудрее человек есть. И немощное Божие крепчае человек есть» (1Кор. 1, 25). Странными и страшными кажутся для плотскаго разума стезя и учение веры; но едва увидит человек на самом опыте, увидит внутренним душевным ощущением могущество веры, – немедленно и радостно предается ея водительству, как обретший неожиданно безценнаго наставника, с презрением отталкивает от себя отверженную Богом премудрость человеческую.

Вот оружия, которыя святое буйство проповеди Христовой вручает рабу Христову для борьбы с сынами Енаковыми – мрачными помыслами и ощущениями печали, являющимися душе в образе страшных исполинов, готовых стереть ее, поглотить ее:

1-е – слова: «Слава Богу за все».

2-е – слова: «Господи! предаюсь Твоей Святой Воле! буди со мной Воля Твоя».

3-е – слова: «Господи! Благодарю Тебя за все, что Тебе благоугодно послать на меня».

4-е – слова: «Достойное по делам моим приемлю; помяни мя. Господи, во Царствии Твоем».

Эти краткия слова, заимствованныя, как видите, из Писания, употреблялись преподобными иноками с превосходным успехом против помыслов печали. Отцы нисколько не входили в разсуждение с являвшимися помыслами; но, только что представал пред ними иноплеменник, они хватались за оружие чудное, и им – прямо в лице, в челюсти иноплеменника! От того они были так сильны, попрали всех врагов своих, соделались наперсниками веры, а чрез посредство веры – наперсниками благодати, мышцею благодати, совершили подвиги вышеестественные. При явлении печальнаго помысла или тоски в сердце, начинайте от всей души, от всей крепости Вашей произносить одно из вышеозначенных предложений; произносите его тихо, не спешно, не горячась, со вниманием, во услышание одних Вас, – произносите до тех пор, доколе иноплеменник не удалится совершенно, доколе не известится сердце Ваше в пришествии благодатной помощи Божией. Она является душе во вкушении утешительнаго, сладостнаго мира, мира о Господе, а не от какой другой причины. По времени иноплеменник опять начнет приближаться к Вам, но Вы опять за оружие, и, как завещал своим воинам гениальный полководец Цезарь, метьте прямо в лице врага: ни в какую часть тела так не тяжки, так не выносимы удары, как в лице. Не подивитесь странности, ничтожности по видимому, оружий Давида! употребите их в дело и увидите знамение! Эти оружия – палица, камень – наделают дела более, нежели все вкупе собранныя, глубокомысленныя суждения и изыскания Богословов-теоретиков, сказателей букв – Германских, Испанских, Английских, Американских! Употребление этих оружий в дело постепенно переведет Вас со стези разума на стезю веры, и этою стезею введет в необъятную, дивную страну духовнаго. Там трапеза манны сокровенной; к ней, по свидетельству Писания, Христос допускает одних победителей. Вы введены в невидимую войну для того, чтоб иметь случай соделаться победителем, и в достоинстве победителя наследовать духовныя сокровища. Все же это доставляет Вам Христос, возлюбивший Вас, явственно отделяющий Вас в число «Своих». И так, – уже с самаго берега глядя на темное, глубокое море скорбей, на даль, где синева вод сливается с синевою небес, на эту безпредельную даль, пугающую веру, – прислушиваясь к гневному говору волн, к их плесканию однообразному и безчувственному, – не предавайтесь унынию, не впустите в душу Вашу море грустных дум. Тут гораздо более опасностей! В этом море потонуть гораздо удобнее, нежели в море скорбей наружных. Радуйтесь! – и паки реку: радуйтесь! Вы для того на берегу моря скорбей, чтоб преплыть в страну радостей: даль моря имеет противуположный берег, хотя и невидимый для очей человеческаго разума. Этот берег – рай умственный, преисполненный духовных наслаждений. Достигшие этого блаженнаго берега забывают, в упоении наслаждением, все скорби, претерпенныя ими на море. Становитесь безтрепетною ногою в легкую ладью веры, носитесь, как крылатый, по влажным буграм! Скорее, нежели предполагаете, нежели можете себе представить, перенесетесь чрез море, перенесетесь в рай. – Но между духовным раем и жизнию плотскою, душевною, обыкновенною, которою живут вообще все люди, положены в разграничение, – как бы обширное море, – крест и распятие. – В рай нет другаго пути! Кого Бог хочет возвести в рай, того начинает сперва наводить на путь к нему, – на крест. «Признак избрания Божия, – сказал некоторый святый аскетический писатель, – когда пошлются непрестанныя скорби человеку». Претерпим умерщвление миру скорбями, чтоб сделаться способными принять в себя существенное оживление для Бога, явственным, вполне ощутительным действием Духа. Пожертвуем тлением для Духа! – Вполне отдайтесь Богу! киньтесь в спасительную бездну веры, как бы в море – с утеса!

Людей – оставьте в стороне, как орудия Промысла! – Эти орудия – слепыя, сами по себе не имеют никакой силы, никакого движения! «Не имаши власти ни единыя на Мне, – сказал Господь Пилату: – аше не бы ти дано свыше» (Иоан. 19, 11), – хотя Пилат, водимый суждением человеческим, признавал и утверждал (а в этом, без всякаго сомнения, согласны были с ним и все водящиеся таким суждением!), что он имеет власть распять предстоящаго ему Узника, и власть отпустить Его. – Не озабочивайтесь никакими сношениями с людьми, никакими оправданиями пред ними! Такия сношения и оправдания только нарушат мир сердечный, – не принесут никакой пользы. Немощные люди – цветы, являющиеся на короткое время на поверхности земной! – Вы мечтаете о себе много, вы приписываете себе много, а вы – немощные люди! Вы почтены самовластием, а вместе с тем не престаете быть орудиями, слепыми орудиями, вполне орудиями! И того даже вы не видите и не ведаете, что вы орудия! Вы самовластны – так! вы не можете не принять мзды за дела Ваши! но в безконечномудрых судьбах Божиих эти самовластные суть действователи без малейшей власти, без всякой самостоятельности. «Иисуса Назорея, – говорил святый Апостол Петр Иудеям – Сего нарекованным советом и проразумением Божиим предана приемше, руками беззаконных пригвождше убисте» (Деян. 2, 23). «Вем, яко по неведению сие сотвористе, якоже и князи ваши: Бог же, яже предвозвести усты всех пророк Своих пострадати Христу, исполни тако» (Деян. 3, 17–18). В делах Промысла Божия, люди – слепыя орудия. Потому-то Господь не сподоблял людей, по видимому облеченных полною властию, никакого ответа! Потому-то назвал Он чашу, приготовленную злоумышленниками, демонами, безплотными и во плоти, чашею подаваемою Отцом.

Приимите эти строки, как отголосок души, искренне в Вас участвующей, состраждущей скорби Вашей, и усердно желающей Вам утешения от Господа.

Share This:



< Previous
Powered by Orthodox Web Solutions домашняя страница | назад | в начало

Свято-Троицкая духовная семинария
PO Box 36
Jordanville, N. Y. 13361
Telephone: (315) 858-0945
info@hts.edu